ПРАВИЛА ДЕЙСТВИЯ РОССИЙСКОГО УГОЛОВНОГО ЗАКОНА В ПРОСТРАНСТВЕ: ТЕРМИНОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ

ISSN 2500-0217 / Включен в Перечень ВАК

 

ПРАВИЛА ДЕЙСТВИЯ РОССИЙСКОГО УГОЛОВНОГО ЗАКОНА В ПРОСТРАНСТВЕ: ТЕРМИНОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ

Пятница, 13 Январь 2017
Журнал: № 1 (19) 2010
Скачать статью:

В статье рассматриваются правила действия Уголовного кодекса Российской Федерации в пространстве с точки зрения их соответствия требованиям, предъявляемым к языку уголовного закона: точности, ясности, согласованности с терминологией иных отраслей российского права и международного права. В обосновании вывода о путях устранения имеющихся недостатков законодательной регламентации данных правил используется межотраслевой и сравнительно-правовой анализ.

Ключевые слова: международные стандарты, принципы, несовершеннолетний, человек, права, свободы, ювенальная юстиция, правосудие, Пекинские правила, защитник, законный представитель.

В системе правил действия уголовного закона в пространстве, закрепленных в ст.ст. 11 и 12 Уголовного кодекса РФ (далее - УК РФ), отражены такие основные принципы, известные теории уголовного права, как территориальный, гражданства, реальный и универсальный. В связи с этим нормативные предписания ст.ст. 11 и 12 УК РФ относятся, по классификации, принятой в общей теории права, к числу бланкетных. Бланкетное предписание «содержит отсылку к другому нормативному правовому акту, содержащему подробную регламентацию соответствующих прав и обязанностей; устанавливает ответственность за нарушение каких-либо правил поведения, закрепленных другим нормативным правовым актом»[2]. Они закреплены, например, в Конвенции о привилегиях и иммунитетах Объединенных Наций 1946 г., в Конвенции ООН о привилегиях и иммунитетах специализированных учреждений 1947 г., в Венской конвенции ООН о дипломатических сношениях 1961 г., в Венской конвенции ООН о консульских сношениях 1963г. и других международных актах.

Также прямая отсылка[4], включена в ч. 3 ст. 11, ч.ч. 2 и 3 ст. 12 УК РФ. Это означает, что установленные здесь правила должны применяться (ч. 3 ст. 12) либо не применяются (ч. 3 ст. 11 и ч. 2 ст. 12) с учетом содержания договорных партикулярных (локальных) норм, предусмотренных в заключенных РФ соответствующих международных соглашениях с иностранным государством (или государствами), с международной организацией либо с иным образованием, обладающим правом заключать международные договоры.

Как видим, прямая отсылка формулируется законодателем путем четкого указания на принадлежность норм к иным отраслям права, в данном случае - международного. При таком типе отсылки от правоприменителя требуется лишь умение определить круг международных актов, конкретизирующих (детализирующих) содержание уголовно-правового предписания.

Гораздо сложнее задача правоприменителя при скрытой (подразумеваемой) отсылке к нормам иной отраслевой принадлежности, так как такую отсылку необходимо, прежде всего, обнаружить, а затем правильно истолковать в системной взаимосвязи уголовного и не уголовного права. Решить эту задачу возможно только при условии, если законодатель обеспечит точность и ясность языкового выражения отсылки такого типа. Как справедливо отмечает Н.И. Пикуров, язык уголовного закона является одним из детерминантов образования системных связей правовых предписаний различных отраслей права[6] (терминов) иной отраслевой принадлежности, то есть слова или словосочетания, обозначающего понятие другой отрасли права. Такие термины используются в формулировках бланкетных уголовно-правовых предписаний, в связи с чем уместно, вслед за другими авторами[8] - конституционного, водного, воздушного, военного и уголовно-процессуального. В частности, следующие: «территория РФ» (заголовок и ч.ч. 1, 2, 4 ст. 11); «территориальное море РФ» (ч. 2 ст. 11); «воздушное пространство РФ» (ч. 2 ст. 11); «континентальный шельф РФ» (ч. 2 ст. 11); «исключительная экономическая зона РФ» (ч. 2 ст. 11); «международный договор РФ» (ч. 3 ст. 11, ч.ч. 2, 3 ст. 12); «судно, приписанное к порту РФ» (ч. 3 ст. 11); «открытое водное пространство» (ч. 3 ст. 11); «открытое воздушное пространство» (ч. 3 ст. 11); «военный корабль РФ» (ч. 3 ст. 11); «военное воздушное судно РФ» (ч.3 ст.11); «гражданин РФ» (ч.ч. 1, 3 ст. 12); «иностранный гражданин» (ч. 3 ст. 12); «лицо без гражданства, постоянно проживающее в РФ» (ч.ч. 1, 3 ст. 12); «лицо без гражданства, не проживающее постоянно в РФ» (ч. 3 ст. 12); «военнослужащий» (ч. 2 ст. 12); «воинская часть РФ» (ч.2 ст.12); «дислокация за пределами РФ» (ч. 2 ст. 12); «решение суда» (ч. 1 ст. 12); «осуждение» (ч. 3 ст. 12).

Но, как думается, не вся приведенная бланкетная терминология статей 11 и 12 УК РФ соответствует требованиям точности и ясности, так как в их тексте обнаруживается ряд языковых дефектов, к числу которых относятся: неточность терминологического обозначения, недостаточность терминологического обозначения, межотраслевая несогласованность значения термина, неясность содержания термина.

Первый дефект - неточность терминологического обозначения - проявляется в употреблении в уголовном законе терминов, похожих на термины иной отраслевой принадлежности, но не являющихся их словесными аналогами. Позволим себе именовать их «псевдобланкетными» потому, что они создают видимость зависимости содержания уголовно-правового предписания от нормативных правовых предписаний иной отраслевой принадлежности при фактическом отсутствии такой зависимости.

Так, в ч. 3 ст. 11 УК РФ используется превдобланкетный термин «открытое водное пространство». Имеющееся здесь уточнение о нахождении открытого водного пространства вне пределов РФ обязывает законодателя использовать ту терминологию, которая принята в международном праве. Но оно, в частности Конвенция ООН по морскому праву от 10 декабря 1982 г. (далее - конвенция по морскому праву), оперирует другим термином -«открытое море», содержание которого раскрывается в ст. 86, а 87 устанавливает свободу открытого моря, которая включает свободу судоходства и свободу полетов. Свобода полетов в данном контексте означает открытость воздушного пространства над открытым морем, что является одной из составляющих содержания другого термина, используемого в ч. 3 ст. 11 УК РФ, -«открытое воздушное пространство» (другой его составляющей, как следует из ст.ст. 58 и 87 Конвенции по морскому праву, является воздушное пространство над исключительной экономической зоной, которое также свободно и открыто).

Следует подчеркнуть, что недопустимость использования в уголовном законе псевдобланкетных терминов обусловливается не столько соображениями лингвистической корректности, сколько собственно юридическими потребностями. Дело в том, что значение бланкетных терминов уголовного закона раскрывается в корреспондирующих отраслях права, в результате чего содержание каждого из бланкетных уголовно-правовых предписаний в целом складывается из разных по своей отраслевой природе компонентов – уголовно-правовых и других отраслей (подотраслей) права. Раскрыть же значение псевдобланкетного термина уголовного закона невозможно, так как он, не имея языкового выражения, полностью соответствующего принятому в корреспондирующих отраслях, в силу формальной определенности права не является словом или словосочетанием, обозначающим понятие другой отрасли права[10] (см., например, п.1 ч. 5 ст. 83 Налогового кодекса РФ). То есть в позитивном праве этому термину придается значение «место (порт) приписки». Однако в контексте ч. 3 ст. 11 УК РФ ему придается другой смысл. Путем использования составного термина «приписка к порту РФ» законодатель определяет уголовно-юрисдикционные полномочия РФ при нахождении судна в открытом водном или воздушном пространстве вне пределов РФ. Но такого терминологического обозначения недостаточно, так как в международном праве принята иная терминология.

Согласно ст. 92 Конвенции по морскому праву возможность осуществления юрисдикции государства на борту гражданского водного судна ставится в зависимость не от порта его приписки, а от флага, под которым оно плавает. Именно по флагу, под которым судно имеет право плавать, определяется его национальность (ст. 91). В отношении преступлений, совершенных на борту воздушных судов, Конвенцией ООН о преступлениях и некоторых других актах, совершаемых на борту воздушных судов, от 14 сентября 1963 г. (далее - Токийская Конвенция) установлено, что юрисдикционные полномочия вправе осуществлять государство регистрации воздушного судна (ст. 3).

В связи с этим представляется необходимым приведение терминологии ч. 3 ст. 11 УК РФ в соответствие с Конвенцией по морскому праву и Токийской Конвенцией. Удачная языковая конструкция, пригодная для заимствования в УК РФ, имеется, например, в Федеральном законе от 20 декабря 2004 г. № 166-ФЗ «О рыболовстве и сохранении водных биологических ресурсов» (п. 2 ст. 6): «суда…, плавающие под Государственным флагом РФ и приписанные к портам РФ». Или в УПК РФ: «воздушное, морское или речном судно, …под флагом РФ, если указанное судно приписано к порту РФ» (ч. 2 ст. 2).

Третий языковой дефект - межотраслевая несогласованность значения термина, по нашему мнению, имеет место в тексте ч. 2 ст. 11 УК РФ.

Так, в ч. 1 ст. 11 УК РФ закреплено правило действия российского УК при совершении преступления на территории РФ. А в ч. 2 ст. 11 УК РФ (первое предложение) выделено особое правило в отношении преступлений, совершенных в пределах территориального моря или воздушного пространства РФ, которые «признаются совершенными на территории РФ». Однако в этой части значение термина «территория РФ» не согласовано с его значением в базовом неуголовном законодательстве. Согласно ч. 1 ст. 67 Конституции РФ «территория РФ включает в себя территории ее субъектов, внутренние воды и территориальное море, воздушное пространство над ними». Другие предписания конституционного, водного и воздушного законодательства (ст.1, п. «б» ч. 2 ст. 5 Закона РФ от 1 апреля 1993 г. № 4730-1 «О государственной границе Российской Федерации», ст.1 Воздушного кодекса РФ, ст. 2 Федерального закона от 31 июля 1998 г. № 155-ФЗ «О внутренних морских водах, территориальном море и прилежащей зоне Российской Федерации») также относят территориальное море и воздушное пространство РФ к элементам территории РФ.

То есть преступления, совершенные в пределах территориального моря или воздушного пространства РФ, - это тоже преступления, совершенные на территории РФ, в связи с чем на них в полной мере распространяется общее правило действия уголовного закона в пространстве, установленное ч. 1 ст. 11 УК РФ, и нет никакой необходимости в особом правиле, закрепленном в первом предложении ч. 2 ст. 11 УК РФ.

Еще одно проявление межотраслевой рассогласованности бланкетной терминологии уголовного закона, но уже с международным правом, наблюдается во втором предложении ч. 2 ст. 11 УК РФ. Здесь сформулировано правило о распространении действия российского УК на преступления, совершенные на континентальном шельфе и в исключительной экономической зоне РФ. Потребность в таком правиле существует потому, что указанные территории относятся к категории территорий со смешанным правовым режимом, они не входят в государственную территорию России, находясь за пределами ее территориального моря.

Как видим, для обозначения данных территорий используются термины «континентальный шельф РФ» и «исключительная экономическая зона РФ». Раскрывается содержание первого в п. 1 ст. 1 Федерального закона от 30 ноября 1995 г. № 187-ФЗ «О континентальном шельфе Российской Федерации», содержание второго - в ч. 1 ст. 1 Федерального закона от 17 декабря 1998 г. № 191-ФЗ «Об исключительной экономической зоне Российской Федерации». Подчеркнем, что оба этих термина не являются собственными терминами российского законодательства, их основу составляют термины международного права. А именно: «континентальный шельф», определение которого содержится в ст. 76 Конвенции ООН по морскому праву, и «исключительная экономическая зона», дефиниции которого сформулированы в ст. 55 Конвенции ООН по морскому праву и в ст. 1 Конвенции ООН о континентальном шельфе от 29 апреля 1958 г. Это обязывает отечественного законодателя не только учесть значение данных терминов в международном праве, но и согласовать языковое выражение сложных понятий «преступление, совершенное на континентальном шельфе РФ», и «преступление, совершенное в исключительной экономической зоне РФ», с положениями указанных международных актов.

Необходимо это потому, что в соответствии с правилами, установленными Конвенцией по морскому праву (ст.ст. 56, 77, 80, 81) и Конвенцией ООН о континентальном шельфе (ст.ст. 2, 5), прибрежному государству предоставляется ограниченный объем суверенных прав на указанных территориях. Их реализация допустима лишь в целях разработки, исследования и обеспечения сохранности природных ресурсов соответствующих территорий. Применительно к осуществлению уголовной юрисдикции государства на его континентальном шельфе и в исключительной экономической зоне это означает, что привлечение к уголовной ответственности по уголовному закону прибрежного государства возможно лишь за те преступления, совершенные в пределах этих территорий, которые связаны с нарушением норм и правил по исследованию и разработке природных ресурсов.

Однако во втором предложении ч. 2 ст. 11 УК РФ нет никакой оговорки относительно круга таких преступлений. То есть по его смыслу уголовная юрисдикция РФ распространяется на любые преступления, совершенные на континентальном шельфе и в исключительной экономической зоне РФ. Тем самым, как справедливо отмечается в уголовно-правовой литературе, происходит неоправданное распространение уголовной юрисдикции РФ[12].

Все изложенное выше относительно правил действия уголовного закона в пространстве, закрепленных в ч.ч. 1-3 ст. 11 УК РФ, позволяет констатировать рассогласованность заголовка ст.11 и ее содержания. При том, что ст. 11 названа «Действие уголовного закона в отношении лиц, совершивших преступление на территории РФ», в нее включены преступления, действительно совершенные на территории РФ (ч. 1), и, как мы уже убедились, преступления, совершенные за пределами территории РФ (ч.ч. 2, 3). К ним относятся преступления, совершенные: а) на континентальном шельфе РФ; б) в исключительной экономической зоне РФ; в) на судне, приписанном к порту РФ, находящемся в открытом водном или воздушном пространстве вне пределов РФ; г) на военном корабле или военном воздушном судне РФ, находящемся вне пределов РФ. Таким образом, заголовок ст. 11 УК РФ, как не соответствующий ее содержанию, требует корректировки.

Примеры для заимствования можно найти в зарубежном уголовном законодательстве. Так, УК Аргентины применяется к преступлениям, совершенным на территории Аргентины или в подлежащих ее юрисдикции местах (п. 1 ст. 1 УК Аргентины). В Своде законов США, помимо определения термина «Соединенные Штаты» в территориальном смысле (§ 5), раскрывается значение термина «особая морская и территориальная юрисдикция Соединенных Штатов» (§ 7).

Термин «юрисдикция» известен и международному праву, обозначаемое им понятие широко используется, например, в упоминаемых выше Конвенции ООН по морскому праву и Токийской Конвенции. Кроме того, данный термин является конституционно-правовым, в частности, Конституция РФ оперирует им применительно к континентальному шельфу и исключительной экономической зоне: «РФ обладает суверенными правами и осуществляет юрисдикцию на континентальном шельфе и в исключительной экономической зоне РФ в порядке, определяемом федеральным законом и нормами международного права» (ч. 2 ст. 67).

В теории действия уголовного закона в пространстве право государства требовать от лиц соблюдения своего национального законодательства и привлекать к уголовной ответственности за его преступное несоблюдение обычно обозначают термином «юрисдикция», а в случае распространения этого права государством за пределы собственной территории - термином «экстерриториальная юрисдикция»[14], с его использованием формулируется одно из условий применения российского УК в отношении граждан РФ и постоянно проживающих в РФ лиц без гражданства, совершивших преступление вне пределов РФ в виде «отсутствия решения суда иностранного государства по данному преступлению». В первоначальной же редакции ч. 1 ст. 12 УК РФ 1996 г. была иная формулировка - «если эти лица не были осуждены в иностранном государстве», уяснение которой в целом, как и включенного в нее термина «осуждение», не вызывало затруднений.

Подчеркнем, что и сейчас уяснение сочетаемого термина «суд», а также принадлежности суда к иностранному государству не представляет никаких затруднений. Неясность обнаруживается только при толковании содержания составного термина «решение суда», о чем свидетельствует многообразие возможных вариантов его толкования и того смысла, который он придает обозначенному в ч. 1 ст. 12 УК РФ условию применения российского УК.

Так, по мнению З.А. Незнамовой, изложение ч. 1 ст. 12 УК РФ в новой редакции содержательно не изменило рассматриваемое условие, которое по-прежнему ставится в зависимость от факта осуждения указанных лиц в иностранном государстве[16]. Б.В. Волженкин, кроме того, включает в обозначаемое термином «решение суда» понятие решения об освобождении от уголовной ответственности и о применении различных мер уголовно-правового воздействия[18]. Г.И. Богуш, критически оценивая новую формулировку ч. 1 ст. 12 УК РФ, отмечает, что, в строгом смысле, даже решение о назначении экспертизы или о вызове свидетеля является «решением суда»[20]. Кроме того, как представляется, термин «окончательное решение суда» необходимо дополнить составляющими, указывающими на то, что в таком решении должна быть дана оценка предъявленному обвинению, должен содержаться вывод о виновности или невиновности лица в совершении преступления.

Возможные варианты для заимствования имеются в уголовных кодексах ряда европейских стран. Так, в соответствии со ст. 113-9 УК Франции никакое преследование не может быть предпринято против лица, ссылающегося на то, что за те же самые действия за границей ему был вынесен вступивший в законную силу окончательный приговор и, в случае осуждения, что наказание было исполнено или потеряло силу по истечении срока давности. Сходное положение содержат УК Швейцарии и УК Австрии с тем отличием, что ими охватывается также случай освобождения лица от наказания иностранным судом (ч. 1 ст. 6 УК Швейцарии и абз. 4 § 65 УК Австрии), а УК Австрии, кроме того, и случай освобождения лица от уголовной ответственности (п. 2 абз.4 § 65 УК Австрии). В соответствии с УК Дании лицо не должно подлежать уголовному преследованию в Дании в случае, если оно окончательно оправдано, или наложенное наказание отбыто, отбывается или отменено в соответствии с законом государства, в котором расположен суд, или оно признано виновным, но не наложено никакое наказание в этой стране (ст. 10а (1) УК Дании). В § 12а УК Норвегии также упоминаются случаи вынесения оправдательного приговора, признания лица виновным без принятия какой-либо санкции, а также прекращения действия принятой судом санкции в соответствии с нормами страны суда.

Все вышеизложенное позволяет в итоге заключить, что бланкетная терминология, используемая в формулировках правил действия российского уголовного закона в пространстве, нуждается в совершенствовании.



[2] О классификации норм международного права см., напр.: Лукашук И.И. Международное право. Общая часть: учебник для студентов юридических факультетов и вузов. М.: Волтерс Клувер, 2005. - С. 73.

[4] Далее Российская Федерация обозначается аббревиатурой РФ.

[6] См.: Русский язык. Энциклопедия / Гл. ред. Ю.Н. Караулов. М.: Большая Российская энциклопедия, 1997.  - С. 556.

[8] Уточним, что значение отраслевых терминов разъясняется не только в законах, но и в подзаконных нормативных актах РФ. В настоящей статье положения последних не приводятся, анализируется только законодательство РФ (по состоянию на 15 февраля 2010 г.), что обусловлено ограниченностью объема публикации.

[10] Для морских судов, к примеру, портом приписки является порт, в котором судно зарегистрировано в государственном судовом реестре или судовой книге порта.

[12] Князев А.Г. Указ. соч. - С. 59.

[14] Он введен Федеральным законом от 27 июля 2006 г. № 153-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона «О ратификации Конвенции Совета Европы о предупреждении терроризма» и Федерального закона «О противодействии терроризму» (п. 1 ст. 4).

[16] См.: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под ред. А.А. Чекалина, В.Т. Томина, В.В. Сверчкова.  - М., 2007. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс»; Есаков Г.А., Рарог А.И., Чучаев А.И. Настольная книга судьи по уголовным делам. М., 2007. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».

[18] Климова Е. Проблема пробелов в российском уголовном праве в контексте реализации международного уголовного права // Международное уголовное право и международная юстиция. - 2008. - № 1. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».

[20] Богуш Г.И. Указ. соч. - С. 127.



 

ISSN 2500-0217 / Включен в Перечень ВАК

О журнале

Всероссийский общественно-политической и научно-правовой журнал основан в феврале 2005г. и постепенно становится известным в различных регионах страны.

Журнал публикует статьи, посвященные острым проблемам реализации положений статьи 1 Конституции Российской Федерации о демократической федеративной и правовой сущности нашего государства.

Новости

Подписка

Подпишитесь на Email рассылку новостей и обновления сайта