СООТНОШЕНИЕ ТЕОРИИ ПРАВОВОГО ГОСУДАРСТВА И ДРУГИХ КОНЦЕПЦИЙ БУДУЩЕГО РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА - Юридический журнал Правовое государство: теория и практика

ISSN 2500-0217 / Включен в Перечень ВАК

 

СООТНОШЕНИЕ ТЕОРИИ ПРАВОВОГО ГОСУДАРСТВА И ДРУГИХ КОНЦЕПЦИЙ БУДУЩЕГО РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА

Monday, 29 October 2018
Журнал: № 2 (24) 2011
Скачать статью:

Правовое государство можно считать парадигмой развития России. Однако в настоящее время публикуются разнообразные концепции будущего российского государства. Среди них есть достаточно известные концепции русского национализма, исламизма, энергетической сверхдержавы, либеральной империи. Рассмотрены также менее известные концепции «экономической демократии», «традиционализма», «державности (империя русского типа)», «Ладземли», «Державного Союза России», «нации-корпорации», «ресурсного государства», «этического государства», «гарантийного государства». Показано соотношение данных концепций с теорией правового государства.

Концепция правового государства раcсматривается почти во всех учебных изданиях по теории государства и права, а также освещается в научных работах по юриспруденции. Это дает основание полагать, что с точки зрения большинства представителей современной отечественной юридической науки правовое государство является парадигмой развития России. При этом в публикациях по теории государства и права недостаточное внимание уделяется современным альтернативным концепциям будущего России. Концепция «цивилизма» В.С. Нерсесянца гармонирует с идеями правового государства: «Социализм как переходный строй между капитализмом и цивилизмом – таков тот всемирно-исторический контекст, в рамках которого только и можно адекватно уяснить координаты российской истории XX в., понять, откуда и куда мы идем, какая будущность нас ждет, каковы предпосылки и условия нашего перехода к праву, к экономически, юридически и морально свободной личности, гражданскому обществу, товарно-рыночным отношениям, правовому государству».[2].

О стремлении к построению правового государства в России говорится в программах четырех из семи зарегистрированных политических партий: «Единой России», ЛДПР, «Справедливой России» и «Яблока», но только в последней эта цель заявлена как один из приоритетов, в самом начале текста.

Если не придерживаться точки зрения, что концепции будущего государства должны создаваться и развиваться только учеными-юристами и политиками, то следует обратить внимание на немалое число разнообразных концепций. Среди них есть те, которые отрицают принципы правового государства.В современной России из них наиболее популярны концепции русских националистов и исламистов.

Отметим взгляды таких приверженцев русских националистических концепций, как М. Беляев, А.Н Кольев, Е. Косов, В. Ларионов, Б. Миронов, А. Савельев, А.В. Севастьянов, Е.С. Холмогоров. Их теории содержат много общих или схожих положений о будущем России: монархическая форма правления, отмена национально-территориальной федерации и переход к территориальной федерации или унитарному государству, отказ от разделения властей, огосударствление или привилегии одной религии (русского православия), привилегии по национальному признаку, нетерпимость или даже дискриминации по национальным и религиозным признакам.[4] Джемаль считает, что исламская революция должна не ограничиваться границами одного государства, а приобрести всемирный характер, стать «мировой революцией», в результате которой к власти придет исламское «мировое правительство», которое он называет Интернационал.[6]. Такой подход не согласуется с плюрализмом форм собственности и свободой предпринимательства, то есть той экономической базой, на которой построены правовые государства.

Идеи Калашникова о будущем государства в России таковы.Это «национально-корпорационное устройство на социалистический лад».[8] Даже из приведенного краткого описания видно стремление к оригинальности автора, Владимира Кучеренко, который издал под псевдонимом «Максим Калашников» множество футурологических книг. Однако его изыскания приводят не только к пугающему сравнению его концепции с идеями национал-социализма и фашизма, но и к действительному превознесению принципов, присущих больше авторитарным и даже тоталитарным государствам: монархии, рекрутирования в элиту из военных училищ, борьбы с «сетевыми врагами». Все это далеко от принципов правового государства.

С. Кордонский выдвигает концепцию «ресурсного государства» (поместной федерации). В нем население обязано обеспечить поступление ресурсов в центральный (в наше время федеральный) бюджет, а государство обязано так распределять ресурсы, чтобы удовлетворить доминирующие в настоящее время принципы социальной справедливости. Социальные группы – сословия, к которым причислены все граждане страны, специализированы либо на сдаче ресурсов (на производстве), либо на их раздаче (на управлении), либо на контроле за социальной справедливостью при сдаче и раздаче (силовые структуры). Контроль за сдачей и раздачей ресурсов осуществляется институтов жалоб (доносов) граждан на нарушение социальной справедливости[10].

Большую группу составляют патриотические и иные концепции, призывающие к следованию российским традициям и обращающим внимание на нравственные аспекты. К ним следует отнести концепцию С.Н. Бабурина и C.М. Небренчина. Они считают, что в настоящее время затягивается процесс выработки целостной концепции и формирования основ новой государственности. Слабость нынешней государственности кроется в самой природе власти, не имеющей глубоких российских корней. Происходит слепое заимствование и копирование зарубежных форм управления государством и обществом. Практически не учитывается отечественный опыт государственного строительства в кризисные периоды, когда во многом благодаря использованию традиционных форм правления удавалось обеспечивать выживание и самосохранение российских народов. Продолжают осуществляться на практике концепции (модели, программы, проекты) государственного развития, которые, по сути, являются органической частью англо-американской геостратегии антироссийской направленности.[12]

Концепции В.В. Аверьянов и Л.Г. Ивашова отличаются меньшей оригинальностью, чем идеи вышеназванных авторов, но они также указывают на необходимость государства с опорой на традиции и нравственность. В.В. Аверьянов и другие авторы книги под названием «Новая русская доктрина: Пора расправить крылья» пишут о необходимости иметь как часть концепции государства помимо нации (демократия) и власти (суверенность) значимое третье начало, третье звено. Этим третьим звеном должна стать пока еще не проясненная до конца формулировка содержательного наполнения элиты России, концептуального разрешения ее жизненных задач. Это могла бы быть демократия, вооруженная идеалами духовной суверенности и справедливости. Элита должна дать возможность расцветать традиционным ценностям морали, культуры, этнических и местных укладов, реализовать многие из этих возможностей, возглавить процесс воссоздания нашей идентичности, сочетая ее с ценностями динамичного развития, прорыва в будущее[14]

«Сегодня превозносится так называемое правовое государство, построенное на римском праве. Но его отличие от этического государства заключается в том, что законы устанавливаемые государством, поддерживаются полицией, в то время как в этическом государстве действуют не законы, а принципы морали, которые совпадают с общественной моралью и поддерживаются общественным мнением»[16]. Примечательно, что «Манифест Просвещенного Консерватизма» озаглавлен «Право и правда», и право поставлено на первое место и в названии и в содержании концепции.

Воззрения традиционалистов, патриотов, сторонников приоритета морали и совести перед правом весьма типичны для России, в которой было и остается немало мыслителей, считающих, что мораль или совесть отдельного человека являются более важными регуляторами поведения. Наиболее яркие примеры данной разновидности правового нигилизма – многие русские философы, например, авторы сборника «Вехи» и писатели, от Л.Н. Толстого до В.Г Распутина и других наших современников.

Мысль о нравственном государстве на самом деле не противоречит концепции правового государство, но с поправкой на то, что законы приучают людей, включая тех, которые представляют государство, быть нравственными. Называть государство нравственным довольно нелепо так же, как, например, умным, трудолюбивым, честным или отзывчивым, ибо данные прилагательные описывают свойства человека, а само государство все-таки неодушевленное сложное социальное явление. Русский философ В. Соловьев писал, что право – это лишь минимум нравственности. На самом деле законы способны привить нравственность людям. Например, недавно установленный в России запрет пить пиво в общественных местах под страхом административного наказание или ужесточение санкций за вождение в состоянии опьянения призваны не только привить людям высокую культуру поведения, они способны через юридические инструменты сделать людей нравственней, избавить их от худших проявлений пьянства.

В правовом государстве законы призваны, как правило, соответствовать нормам нравственности. Верховенства права как принцип правового государства означает, что законы должны быть хорошими, то есть соответствовать нравственным принципам справедливости, гуманизма, равноправия. Даже в современной России нормы права в основном этим принципам соответствуют. Такой вывод мы сделали в результате многочисленных опросов как студентов, так и уже работающих граждан, в том числе юристов. Россияне с большим трудом могут найти в действующем законодательстве нормы, противоречащие морали, нравственности. Называемые ими немногочисленные негативные примеры обычно представляют собой нормы, имеющие скорее спорные недостатки. Таким образом, у нас есть основания считать, что в современной России не реализуются скорее второй аспект верховенства права – исполнение законов. Не в должной степени осуществляется именно реализация многих норм права.

В итоге исследования современных отечественных концепций, посвященных будущему государства в России, можно сделать вывод, что концепция правового государства отличается от них не только гуманизмом, провозглашая высшей ценностью человека (а не государство, нацию, религию или традиции), но и максимально глубокой проработкой признаков (принципов) желаемого образа государства.

 


[2] Суверенная демократия или суверенитет демократии? // Конституционное и муниципальное право. 2007. № 5. С.12.

[4] Джемаль Г. Освобождение ислама. М.: Умма, 2004. С. 43.

[6] Милитарев В.Ю. Русская колонна. М.: Алгоритм, 2008. С. 208-209.

[8] Калашников М. Глобальный Смутокризис. Минск: Харвест, 2009. С. 610-611.

[10] Кордонский С. Россия. Поместная федерация. М.: Европа, 2010. С. 186.

[12] Чабанов В.Е. Экономика XXI века, или Третий путь развития. СПб.: БХВ-Петербург, 2007. С. 651-652.

[14] Ивашов Л. Хоронить не спешите Россию. М.: Яуза, Эксмо, 2003. С. 206.

[16] Михалков Н. Право и правда. // Литературная газета. 2010. 3-9 ноября. № 44 (6298). С. 9.



 

ISSN 2500-0217 / Включен в Перечень ВАК